Колезев опубликовал интервью с анонимным «генералом ВС РФ»: почему возник спор о доверии

6 июля журналист Дмитрий Колезев опубликовал в своём телеграм-канале и на YouTube интервью с человеком, которого назвал действующим генералом российской армии, принимавшим участие в войне против Украины. Материал полностью обезличен: Колезев заявил, что ради безопасности собеседника не может привести ни его имени, ни звания, ни деталей биографии, хотя, по его словам, всё это ему известно. «Медуза» пересказала главное из интервью и собрала реакции на него.

Что сказал собеседник Колезева

По изложению «Медузы» (которая оговаривает, что не приводит точные цитаты, а сохраняет смысл высказываний), собеседник Колезева описывает ситуацию на фронте как стагнацию. По его оценке, взять Донбасс возможно, если живая сила российской армии будет кратно превышать количество БПЛА противника, для чего требуется набирать не менее 55–60 тысяч человек в месяц, что сейчас нереально.

Собеседник утверждает, что доклад о положении на фронте, который Владимир Путин читал с суфлёра, преувеличен примерно вдвое и предназначен для Дональда Трампа — чтобы тот не терял интереса к переговорам. По его словам, когда Минобороны сообщает о 400 сбитых целях, реальное число составляет не менее полутора тысяч, а пропуски украинских ударов системой ПВО объясняются некомпетентностью.

Среди других тезисов: догнать Украину в производстве дронов Россия может по количеству, но не по качеству; снять «осаду» с Крыма сейчас невозможно, так как Генштаб сосредоточен на Донбассе; ядерный удар назван «фантазией», а новая мобилизация — вероятной. Собеседник считает, что договариваться необходимо, поскольку демографические проблемы скоро сделают невозможным восполнение потерь даже на нынешнем уровне, и на принятие решений остаётся «полгода-год».

Как объясняется происхождение интервью

В эфире шоу The Breakfast Show Александра Плющева на канале «Эха» Колезев рассказал, что живёт в Португалии, но поддерживает контакты со своими источниками в России. Один из этих людей, по его словам, выступил посредником и предложил связаться с генералом, который хотел рассказать «некоторые обстоятельства одного из эпизодов войны». Публикацию об этом эпизоде Колезев решил отложить, но выпустил оценки собеседника по более широкому кругу тем.

Плющев подчеркнул, что за всё время полномасштабной войны ни один из высших российских военачальников не давал интервью независимой или эмигрантской прессе. Колезев заявил, что уверен в личности собеседника — знает его имя, звание, биографию — и на 100% доверяет посредникам, но не может предоставить доказательств.

«В российской армии примерно 1500 генералов. Можно определить источник, сужая круг поисков за счёт каких-то подробностей, если этим занимается ФСБ [или] военная контрразведка», — объяснил Колезев. По его словам, аудитория «может доверять только моей репутации и оценкам, которые даёт этот человек».

Спор о доверии

Большинство обсуждений свелось именно к вопросу, можно ли верить анонимному собеседнику. Блогер Майкл Наки написал, что доверяет Колезеву, но допускает, что журналиста могли использовать для «контролируемого слива» информации, выгодной российской пропаганде. При этом Наки отметил, что прочитал интервью с интересом, и указал, что без знания сферы ответственности собеседника невозможно понять, где в его словах анализ, а где — информация.

Часть аудитории (судя по комментариям на YouTube-канале Колезева) смутила фраза собеседника о том, что «никакого супероружия, волшебного щита в стиле Гарри Поттера, нет ни у кого». Некоторые пользователи усомнились, что российский генерал мог использовать такую аналогию. Колезев в эфире у Плющева пояснил, что брал интервью в письменном виде и что собеседник сам сослался на Гарри Поттера.

Писателю и исследователю Z-пропаганды Ивану Филиппову язык собеседника необычным не показался, как и его стремление к анонимности. Спокойно отнеслась к материалу и журналистка Наталия Геворкян: «Генерал говорит внятно и вполне интеллигентно, это многих смущает. Я знаю таких генералов, меня не смущает».

Отдел «Разбор» «Медузы» отмечает, что в тексте интервью нет никаких указаний на должность собеседника — а значит, и на его компетенции и объём сведений, которыми он может располагать.